Перейти к содержимому


Фотография

СЛОМ


  • Авторизуйтесь для ответа в теме
Сообщений в теме: 58

#41 ГлаZ

ГлаZ

    Пришедший

  • Жители HomeNet
  • 70 сообщений

Отправлено 08 February 2008 - 22:07

Спасибо автору, легко читается и очень профессионально. жду продолжения.

#42 edelstar

edelstar

    Обитатель

  • Жители HomeNet
  • PipPipPipPip
  • 2,108 сообщений

Отправлено 03 March 2008 - 00:52

Да пока совсем нечего. Только один эпизод готов. Занят по горло: предложили детские стихи издать, сижу вот, иллюстрации готовлю, тексты правлю. Работы на месяц, самое меньшее.

Прошло 2,5 месяца. Как успехи? heart.gif

#43 OhotNIK

OhotNIK

    ворошиловский стрелок

  • Жители HomeNet
  • PipPipPipPipPipPip
  • 4,405 сообщений

Отправлено 03 March 2008 - 01:17

Все оказалось серьезнее. Пока полностью занят иллюстрациями. Еще с месяц рисовать как минимум. patsak.gif

#44 edelstar

edelstar

    Обитатель

  • Жители HomeNet
  • PipPipPipPip
  • 2,108 сообщений

Отправлено 03 March 2008 - 01:58

Все оказалось серьезнее. Пока полностью занят иллюстрациями. Еще с месяц рисовать как минимум. patsak.gif

Успехов bye.gif

#45 edelstar

edelstar

    Обитатель

  • Жители HomeNet
  • PipPipPipPip
  • 2,108 сообщений

Отправлено 02 October 2008 - 11:56

Прошло 7 месяцев.... Народ ЖАЖДЕТ продолжения wink.gif



#46 edelstar

edelstar

    Обитатель

  • Жители HomeNet
  • PipPipPipPip
  • 2,108 сообщений

Отправлено 09 December 2008 - 09:47

Ничего???? huh.gif

#47 Deepper

Deepper

    стиратель

  • Admin
  • PipPipPipPipPip
  • 3,345 сообщений

Отправлено 09 December 2008 - 10:43

Похоже, еще ждать sad.gif

#48 OhotNIK

OhotNIK

    ворошиловский стрелок

  • Жители HomeNet
  • PipPipPipPipPipPip
  • 4,405 сообщений

Отправлено 09 December 2008 - 11:32

Скоро будет, чесслово. Вот отправят весь штат в отпуск... smile.gif

#49 Deepper

Deepper

    стиратель

  • Admin
  • PipPipPipPipPip
  • 3,345 сообщений

Отправлено 09 December 2008 - 13:23

Вот пообещал, так пообещал! smile.gif Не понятно - то-ли порадоваться то-ли посочувствовать

#50 edelstar

edelstar

    Обитатель

  • Жители HomeNet
  • PipPipPipPip
  • 2,108 сообщений

Отправлено 29 December 2008 - 09:40

Скоро будет, чесслово.


А-а-а-а!!!!!!! Хочу-хочу-хочу!!!!!!! wink.gif

#51 edelstar

edelstar

    Обитатель

  • Жители HomeNet
  • PipPipPipPip
  • 2,108 сообщений

Отправлено 30 December 2008 - 01:27

За внимание к мольбам читателей СПАСИБО!

Блин, катастрофически времени не хватает.


Счастливый человек angel.gif

#52 OhotNIK

OhotNIK

    ворошиловский стрелок

  • Жители HomeNet
  • PipPipPipPipPipPip
  • 4,405 сообщений

Отправлено 18 February 2009 - 01:45


Глава 14. По Гамбургскому счету

Киберсапер, перемалывая гусеницами осколки приборов, дисков и канцелярской мелочи, круто развернулся и замер у стены. Штольц поддал носком ботинка раздавленную компьютерную мышь, и та закувыркалась в угол по кускам отбитой штукатурки.

- Натворили вы дело,- сказал Йозеф, обернувшись к хозяину кабинета.

Конструктор виновато заморгал:

- Так всего же не предусмотришь, товарищ майор.
- Я не есть майор, я есть капитан.
- Простите ради бога, товарищ капитан, я в этом не очень разбираюсь. А вас, товарищ, простите…
- Лейтенант Левушкин,- представился Олег.- Мы теряем время. Итак, повторите по пунктам, чем вооружен ваш гладиатор.

Конструктор вынул из кармана худенькую пачку фотографий:

- Вот… К сожалению, все чертежи в лаборатории…

В распахнувшуюся дверь стремительно влетел непомерно широкий человечек, одетый в черное зимнее драповое пальто правительственно-строгого покроя, скорее напоминающее футляр дорогой авторучки, чем человеческую одежду.

- Доигрались, Метелкин?- выпалил сходу футлярный человечек, не удосужившись даже поздороваться,- Ведь говорил я ему, неоднократно замечал, что плохо кончатся эти увлечения. Посмотрите! Нет, вы только посмотрите на это! Это же натуральный разгром! Что стало с лабораторией! С оборудованием!

Человечек споткнулся о манипулятор киберсапера, но даже не приостановился. Он выправился, взмахнув руками, затем решительно ринулся через обломки к двери в лабораторию.

- Вы куда?- не понял Штольц,- Эй! Halt! Стойте сейчас же!
- Стоять!!!- рявкнул Левушкин.
- Я бы вас попросил!- оскорбился драповый футляр, поворачиваясь всем корпусом,- Я, между прочим, завхоз, и несу ответственность.
- Это мало меня волнуется в данный момент,- отрезал Штольц, быстро просматривая фотографии кибера,- Эту машину – тоже. Лейтенант, как этот человек попал за оцепление? Очистить помещение от посторонних.
- Охрана!- крикнул в микрофон селектора Левушкин,- Почему пропускаете в здание кого попало?
- Это я, что ли, кто попало?!

Драповый футляр угрожающе раздулся, грозя разойтись по швам. Однако Левушкин, демонстративно козырнув, заметил:

- Вы слышали приказ? Прошу покинуть помещение, или я буду вынужден применить силу.
- Неслыханно!- возмущенно прошипел завхоз, повернув к выходу,- Это просто неслыханно! Применить силу! Ваше начальство будет об этом немедленно проинформировано! А вы, Метелкин, у меня за все ответите! За все!

Левушкин закрыл стеклянную дверь. Из коридора в последний раз донеслось: «Возмутительно!», и драповый футляр в сопровождении сержанта из оцепления покатился по коридору к лестнице.

- Это есть что?- спросил Штольц, ткнув пальцем в перфорированную трубку, торчащую из манипулятора кибера на одном из фото.

Конструктор поправил очки:

- Это ствол плазменного диссоциатора. Отсюда подается импульс ионизированного газа, неблагоприятно влияющего на электронные схемы противника.

Левушкин присвистнул:

- И какова температура неблагоприятного влияния?
- От трех тысяч до трех тысяч семиста градусов, в зависимости от используемой газовой среды.
- Это кроме шокера, дисковой пилы, молота и водяной пушки?
- Дротики можно исключить,- уверенно заметил Метелкин,- Он израсходовал весь комплект.

Штольц взглянул на четыре титановых дротика, пробивших зеркальную стену, и сплюнул.

- Himmelhergott! Вы же не есть школьник, вы есть ученый человек. О чем вы думали, когда делайт diese monstrum?
- Так я ведь по-честному хотел… Понимаете? По гамбургскому счету. Чтобы настоящий гладиаторский бой, а не запрограммированная показуха на арене. У них же все срежиссировано, понимаете? Все подстроено!
- Настоящий гладиаторский бой?- усмехнулся Йозеф,- Ja, будет бой. Очень скоро. Гамбургский счет. Или мы уничтожаем он, или он уничтожает нас. Три тысячи семьсот градусов. Замечательно. Спасибо большого человека.
- Большое человеческое спасибо,- привычно поправил Олег.
- Йа, данке. Пожарные уже здесь?
- Пожарные уже внизу. Скорая сейчас будет.
- Оцепление?
- Порядок, в зоне оцепления никого.

Метелкин замялся:

- Может быть… есть менее рискованный способ?
- Да,- кивнул Олег,- Укрепить двери и закачать триста кубометров бетона через вентиляцию.
- Это исключено. Не выдержат перегородки. И… и перекрытие.
- Поэтому мы и выбрали другой способ.
- Ну,- сказал Йозеф,- Хватит говорить. Будем арбайтен.

Он поднял дезинтегратор, дослал патрон в ствол, опустил забрало шлема и надел дыхательную маску. Левушкин вставил обойму и вывел киберсапера на боевую позицию. Обреченному роботу было суждено принять на себя первый и фатальный удар гладиатора.

- Охрана!- снова распорядился Олег в селекторный микрофон,- Проводите консультанта! Уходите, Метелкин,- приказал он,- И передайте пожарным, чтобы были наготове.

Сержант увел конструктора, и Олег тоже надел дыхательную маску. Холодок воздушной смеси защипал ноздри, зашипел чуть слышно, выходя в клапаны термоброни, заклубил известковую пыль у щиколоток. По спине привычно прокатилась колючая волна мурашек. Мысли обрели чеканную четкость. Раз – пискнул сигнал оружейного идентификатора. Два – главный калибр снят с предохранителя. Три – ракету на боевой взвод. Электронный замок обожженной двери лег на линию прицела. Киберсапер поднял в боевое положение манипулятор с гидропушкой.

- Готов?- спросил Йозеф. Голос, искаженный гелиоксом, звучал из-под маски по-мультяшному забавно, совершенно не соответствуя серьезности момента.
- Готов,- доложил Олег.

Штольц обернулся на секунду:

- Мы сделаем его. Я слишком близко к свой цель, чтобы умереть сейчас,- он взял оружие наизготовку и решительно приказал,- Achtung! Feyer!



***

Бонифаций засопел, скосил налитые кровью глаза на мальчишек-обидчиков и еще раз толкнул дерево широченным лбом. На стволе липы белели свежие отметины рогов, кора кое-где свисала клочьями.

- А что, если он вовсе не уйдет?- спросил Андрей.

Олег, зацепившись ногами, свесился с толстой ветки и потыкал спину быка прутиком. Бонифаций резко повернулся, взрыв копытами землю, но никого сзади не обнаружив, хлестнул себя по боку хвостом, нагнул голову и выдал сиплый короткий боевой клич.

- Да куда он денется?- усмехнулся Олег,- Все равно к вечеру на речку пойдет. Видишь, как наелся? Скоро пить захочет.
- Мы что же, будем до вечера тут висеть?
- А чем плохо?
- Есть хочется.
- Это со страху.
- Вот и нет.
- Вот и да.
- Ничего я не испугался. Сказал – поглажу, и погладил.
- Но ведь страшно было? Честно? И тогда, и потом. И сейчас.
- Нет.
- Врешь.
- Сам ты врешь. Ты сам боишься.
- Боюсь. Всем страшно. Смелость не в том, чтобы не бояться, а в том, чтобы в нужную минуту пересилить страх. Так мой папа сказал.
- Ну, мало ли, что твой папа говорит…
- Он больше ничего не говорит.
- Почему?

Олег подтянулся и влез обратно на ветку:

- Он погиб. На войне.
- Да ну,- сказал Андрей,- На какой еще войне? У нас нет никакой войны.
- Не у нас. Далеко.
- А зачем он туда поехал, если там война?
- Чтобы войны больше не было. Он был миротворец.
- Кто?
- Миротворец, балда. Солдат, который воюет, чтобы не было войны.
- Воюет против войны?
- Клянись, что никому не скажешь.
- Что не скажу?
- Тайну.
- Ну, клянусь…

Олег поморщился:

- Тоже мне, клятва…
- А как тогда?
- Надо землю есть.

Андрей взглянул на быка, терпеливо жующего жвачку в ожидании расправы над обидчиками.

- Так нету земли…

Олег тоже взглянул на быка:

- Будет тебе земля…

Примерившись, он спрыгнул точно на спину Бонифация. Бык словно взбесился. Закрутился на месте волчком, так что клочья травы и дерна полетели во все стороны, однако Олег вцепился в его холку, точно клещ. Бонифаций, нагнув голову, несколько раз взбрыкнул задними ногами и повалился на бок, решив раздавить нахала. Олег, мгновенно соскочив, сунул комок земли в карман и выпрямился. Бонифаций, вскочив на ноги, развернулся и воткнул копыта в грязь, тяжело отдуваясь. Так они и замерли лицом к лицу. Олег, чуть наклонив голову, не отрываясь, смотрел прямо в налитые кровью бычьи глаза. Происходило странное. Дыхание быка становилось все тише и спокойнее. Через минуту он мотнул головой, отвернулся и принялся, как ни в чем не бывало, пощипывать траву.

- Не спускайся,- приказал Олег.

Он дождался, когда Бонифаций отвернется, и в два прыжка взлетел на дерево. Бык повернулся, оторопело поморгал, задрал хвост и выдал короткое устрашающее мычание. После чего развернулся и тяжелым галопом поскакал на речку.

- Как ты это делаешь?- выдохнул Андрей, снова обретя дар речи.
- Ничего особенного,- ответил Олег,- Просто он очень удивился и не знал, что делать. Но ты не вздумай повторять. Если увидит, что боишься – в лепешку раскатает.
- Это тебя тоже отец научил?
- Да.

Олег вынул из кармана липкий черный ком:

- Ешь.

Андрей сморщился, но откусил маленький кусок, разжевал и показал черный язык.

- Ну?

Олег посмотрел в сторону дома и сказал:

- Самое главное – маме не проболтаться. Я, когда вырасту, тоже хочу стать миротворцем, как папа. А мама не хочет.
- Почему?
- Вот балда. Она боится меня потерять, как папу.

Андрей спрыгнул вниз и отряхнулся.

- Это, наверное, здорово – воевать против войны.
- Еще бы,- сказал Олег.



***

- Выпейте это, голубчик,- приказал Акишин.

Игорь осторожно понюхал мензурку:

- А мне это можно?
- Вы бы немного раньше полюбопытствовали, что можно, а что нельзя. Если я даю – пейте.
- Фе!- поморщился Игорь, влив в себя содержимое мензурки,- А где… Иван Васильевич… и Ганимед?

Замок пискнул, и двери распахнулись.

- Аким Аверьяныч, скорее!- позвал Иван.

Акишин прихватил склянку и без вопросов последовал за ним. Игорь поспешил следом. Коридоры заметно оживились за его часовое отсутствие. За полупрозрачными перегородками двигались тени и слышались голоса. Игорю только сейчас пришло в голову, что конференция была виртуальной, и на самом деле никто, включая его начальника, не покидал здания. Репьев ждал у двери, куда Игорь раньше тщетно пытался попасть.

- Сюда,- показал Иван.

Изнутри лаборатория мало отличалась от той, где работал Игорь. Зарешеченное окно, прикрытое жалюзи. Стены завешены фотографиями и схемами всевозможных кибернетических новинок, от игрушек до автомобилей. Пара рабочих мест, стеллаж с оборудованием. На стеллаже лежали два гипношлема проф-класса, подключенных к игровой приставке, тоже последнего поколения. Ганимед стоял у кресла, придерживаясь за спинку.

- Ты зачем встал?- спросил Репьев.
- Я уже в порядке. Только голова немного кружится.
- Сядьте, сядьте,- приказал Акишин, откручивая крышку со склянки,- Выпейте это, надо снять возбуждение с подкорки.

Иван шагами мерил комнату, лихорадочно перерабатывая информацию.

- Ваня, голубчик, сядьте, а то и вас напою успокоительным.
- Аким Аверьяныч, вы не понимаете,- ответил Репьев,- Это Андрей. Андрей. Он вспомнил. Там. А здесь – ничего не помнит.
- Я вам налью.
- Аким Аверьяныч! Я не мальчик, я капитан «СБИТ». И я в своем уме. Уберите вашу микстуру. У меня есть свидетель. Игорь, сядь в кресло, не мельтешись под ногами. Ты помнишь, что он сказал? Помнишь?
- Ну… да.
- Он сказал – «Я – Андрей», так?
- Он сказал – «Это я».
- Потому что узнал себя в статуе. А теперь ничего не помнит.

Акишин, тряхнув седой взлохмаченной шевелюрой, отлил в мензурку настойку из своего флакона:

- Будь вы хоть трижды капитан, голубчик. Выпейте. Вам надо успокоиться. Было несомненной глупостью подвергать этих людей действию гипноизлучателя, но мы поговорим об этом позже. А теперь – пейте.

Иван покорно влил в себя содержимое мензурки.

- Вот и славненько. Теперь снимем энцефалограмму мозга с вашего товарища. Спокойно, без эмоций. Научный подход требует холодных расчетов.

Репьев кивнул и присел на край лабораторного стола.

- Да,- сказал он уже гораздо спокойнее,- Энцефалограмму – непременно. Это правильно.
- Вот и славно. Вот и хорошо.

Акишин взял один из шлемов и протянул Ганимеду:

- Наденьте, голубчик.

Телефон Игоря вдруг оживился и выдал цитату из токкаты 565 Баха. Игорь побледнел и упавшим голосом сказал:

- Это из донорского центра. Я пропал. Теперь точно упекут в стационар на весь срок.

Иван протянул руку и решительно взял аппарат.

- Алло?
- Могу я услышать Игоря Левушкина?- осведомились на другом конце после небольшой паузы.
- Лев Соломонович?- обрадовался Иван,- Это капитан Репьев! Помните такого?
- Я бы и рад забыть, дорогой Иван Васильевич, да не даете. Ну-с, и где наш донор? Нам следует объясниться.
- С ним сейчас все в порядке, Лев Соломонович,- заверил Иван.
- Я вижу, что сейчас все в порядке. Телеметрию ваши службы, слава богу, наладили. И по ее данным за последние двое суток наш донор неоднократно попадал в экстремальные ситуации. Учащенный пульс, выбросы адреналина… Это нарушение режима, Иван Васильевич. Я вынужден принять меры.

Игорь умоляюще сложил руки и замотал головой: перспектива провести несколько месяцев в медицинском боксе его совсем не прельщала.

- Это моя вина,- сказал Репьев,- Недоглядел.

Хирург понизил голос:

- Уж не касается ли это инцидента со сбежавшим трупом?

Иван промолчал. Хирург выдержал небольшую паузу.

- Кажется, я задал неуместный вопрос. Ну, что же, у каждого своя служба. Так что же будем делать с донором, дорогой мой капитан?
- Это больше не повторится, Лев Соломонович,- заверил Иван,- Под мою ответственность. Лично займусь.
- Этого я и опасаюсь,- проворчал старый хирург,- Ну, хорошо. Только имейте в виду, дорогой мой – с этого дня донор Игорь Левушкин на особом контроле. Все. Привет Акиму Аверьянычу.
- Спасибо.

Иван кинул телефон Игорю:

- Не благодари. Я виноват – я исправляю.
- Взрослеете, наконец, голубчик,- тряхнул шевелюрой Акишин,- Ладно, идемте, попробуем дешифровать данные.



***

Левушкин помог пожарным отволочь в сторону обожженного киберсапера, освободив проход, и вернулся к Йозефу. Фельдшер заканчивал обрабатывать его покрасневшую щеку.

- Еще немного – и вы сэкономили бы на лезвиях для бритья,- пошутил он, накладывая мазь.
- Еще немного – и мы могли поиграть в коробку.
- Сыграть в ящик, Йозеф,- подсказал Олег.

Йозеф поморщился и поднес к лицу оплавленную маску – струя гелиокса приятно холодила ожоги, притупляя боль.

- Йа, геноссе. Данке. Я всегда немного путаюсь, когда возбужден. Поправляй меня, когда надо.
- Вот и все,- сказал фельдшер, упаковывая медикаменты в чемоданчик,- Жить будете.

Пожарные, хлюпая по грязной жиже, покатили пеногенератор к выходу. Навстречу им пробивалась грузная фигура Мудрищева.

- Герр майор явился,- сказал Олег,- Сейчас устроит разнос за киберсапера.

Однако Мудрищев только мельком бросил взгляд на искалеченное оборудование.

- Напрасно вы меня не дождались,- сказал он.
- Четвертая категория, Варфоломей Модестович,- пояснил Штольц,- Допуск только у нас двое, он и я.

Майор заложил руки за спину, глядя, как техники выкатывают из развороченной лаборатории поверженного гладиатора:

- Не заноситесь, Йозеф. У меня тоже допуск. Стреляю я, конечно, не так хорошо, как вы, но норму выбиваю.
- Сколько же, если не секрет?- спросил Олег.
- Моя должность обязывает знать матчасть на уровне… Ежедневные тренировки в тире тоже способствуют…
- И все же?
- Девяносто два процента.

Левушкин и Штольц переглянулись.

- А почему ваша фамилия не стоит в списке отличников стрелковой подготовки?- удивился Олег.

Майор пожал плечами:

- Неудобно получать надбавку, протирая штаны при кабинетной работе, когда другие выезжают на задания.

Левушкин только сейчас обратил внимание, что Мудрищев избавился от своей коронной фразы «в этом плане». Да и говорить стал попроще.

Майор взглянул на обожженное лицо Штольца и заметил:

- Я вызвал вспомогательную команду для смены. Сдайте оборудование, на сегодня вы свободны. Отдыхайте и поправляйтесь.
- Я, пожалуй, отвезу сапера в ремонт,- сказал Олег,- Да и монстра прихвачу – вдруг Акишин им заинтересуется.
- Хорошо. Я подброшу Штольца до штаба на своей машине.

Йозеф исподлобья посмотрел вслед Левушкину.

- Фу ты. Забыл попросить, чтобы он забрал у Аверьяныча обновленные флэш-блоки,- вспомнил майор и принялся охлопывать карманы, разыскивая мобильник.
- Не надо,- попросил Штольц,- Я съезжу. Только внесите в предписание осмотр дезинтегратора. Ему хорошо досталось. Наверное, придется менять блок идентификации цели.



***

Игорь еще немного поколдовал над клавиатурой и положил палец на кнопку вызова.

- Мне кажется, не стоит этого делать,- сказал Ганимед,- Твоему брату это не понравится, и капитану тоже.
- Не будь занудой,- огрызнулся Игорь, поправляя камеру так, чтобы на дисплее отражался включенный монитор,- Ты хочешь знать, что там происходит, или нет? Между прочим, они о тебе говорят. Я отключил зуммер, они ничего не услышат.

Он поколебался еще секунду и нажал клавишу вызова. Картинка в мониторе соседней комнаты на мгновение дрогнула при соединении, но этого никто не заметил, потому что все трое были увлечены разговором. Игорь выкрутил громкость до отказа.

- Область локализации сознания в пределах стандарта,- говорил Акишин,- Дело в самом имплантанте. Карта активности мозга довольно необычная.
- Ну, а что ты сам-то думаешь, кудесник? Как специалист?

Акишин взъерошил и без того лохматую шевелюру:

- Видите ли, голубчик… М-да… Я ведь, э-м… не физиолог. Мои знания в этой области несовершенны. Что думаю… Разработки в области искусственного интеллекта для биокиборгов ведутся уже достаточно давно. Многие страны добились значительных успехов. Особенно, э-м… Япония. Если рассматривать отдачу от проекта относительно объемов финансирования… Получается, э-м… некоторая нестыковка.
- То есть, наш Ганимед… ненормально опережает время?- спросил Иван.
- Или опережает, или обманывает.
- Не зря у японцев были большие сомнения при покупке. Ты помнишь, господин Томаюки на это недвусмысленно намекал?- заметил Олег.

Иван сосредоточенно грыз ноготь большого пальца. Игорю показалось забавным, то человек с должностью и характером Репьева подвержен такой детской привычке. Наконец, Иван оставил ноготь в покое и заявил:

- Ну, а что вы скажете на предположение, что это вовсе не искусственный интеллект? И происхождение у него самое естественное? Взяли сознание донора, подчистили, подрезали, подправили, заблокировали память. Не зря же Перовский заявлял о невозможности открыть серийное производство и об уникальности сознания Ганимеда.
- Это довольно невероятно, голубчик,- ответил Акишин, тряхнув шевелюрой,- То, что вы с такой легкостью, э-эм… перечислили.
- Зато весьма многое объясняет,- возразил Олег,- Например, похищение. Программа «Ганимед» - фикция, он не собирался отправлять киборга с экспедицией к Юпитеру. И продать его на самом деле – тоже. Согласно логике, Ганимед должен быть уничтожен. Так Перовский убьет несколько зайцев сразу. Избавится от Фаера, как от ненужного свидетеля, соберет деньги на предвыборную кампанию и дальнейшие исследования, и скроет следы фальсификации создания искусственного интеллекта. Что скажешь, Аким Аверьяныч?

Акишин, оседлав стул, в задумчивости сложил перед лицом тонкие ладони и теперь потирал о них нос.

- Это невероятно, но не лишено логики,- кивнул он,- Энграмма местами напоминает обычную, но… э-эм… с чем сравнивать? Прецедентов пока не было. Некоторые участки подкорки малоактивны. Это косвенно подтверждает, что данные области могут быть намеренно блокированы. Под действием анизотропного гипноизлучения они, видимо, могут возбуждаться и э-эм… прорываться в сознание. Перовский – опытнейший физиолог. Но даже для него выделить и отсечь третичную память – далеко не тривиальная задача. Будем исследовать, наблюдать и делать выводы.
- На наблюдения нет времени. У Перовского назначена последняя продажа, после которой он уничтожит тело киборга.
- Звони немедленно,- сказал Олег.

Иван кивнул:

- Верно.

Он достал телефон и ткнул кнопку соединения. Фаер отозвался не сразу. Видимо, для идентификации у них был назначен пароль, потому что Иван сначала поинтересовался в трубку, не там ли продается робот-полотер. Получив нужный отзыв, он приказал:

- Слушай. Времени мало. Мне срочно нужна вся информация о проекте «АГ-12». Кодовое название – «Академия героев». Рой землю, выпотроши архив, но добудь все, что можешь. Особенно документы, которые касаются человека по фамилии Птица. Андрей Птица.

Иван выслушал ответ, прикрыл трубку ладонью и повернулся к Олегу:

- Он видел папку, когда получал твое досье. Она в сейфе у Перовского,- и снова приказал в трубку,- Мне нужна копия, и как можно быстрее… Ключ? Кто из нас в десятке самых крутых хакеров страны, ты или я?.. Что?.. Да нет. Тебя это касается в первую очередь, если хочешь вернуться в себя целиком. Так я жду.

Репьев оборвал связь и обернулся:

- Ну что, командир, дело движется к развязке? Еще несколько дней, и дело в шляпе.
- Точнее, в прокуратуре. Это замечательно, но меня сейчас больше интересует дело Андрея.

На экране появились помехи, из которых возникло лицо дежурного:

- Простите, что прерываю связь, но там человек пришел за флэш-блоками. Я отправил его к новенькому, в четвертую лабораторию. Он справится?
- Я прослежу, голубчик, спасибо,- ответил Акишин.

Игорь поспешно вернул камеру на место. Едва он включил звук, как на экране появилось лицо Акима Аверьяныча в обрамлении седой и неизменно растрепанной шевелюры.

- Игорь, голубчик,- сказал Акишин,- Сейчас к вам зайдет человек из СЛОМа. Заберете у него предписание и выдадите э-эм… обновленные блоки. Под расписку. Справитесь?
- Да-да, конечно,- заверил новоиспеченный лаборант.

Замок на двери пискнул, открывшись. Игорь увидел дежурного и человека в черном форменном бронекостюме. Лицо человека частенько мелькало в городских новостях, как и его имя – это был легионер Штольц. Игорь привстал, увидев так близко легендарного бойца – популярного едва ли меньше своего киноколлеги, капитана Джеда. В его голове даже успела промелькнуть мысль об автографе, но тут Штольц, во втором кресле увидев Ганимеда, резко повернулся и выхватил ключ-карту из руки дежурного, которого бесцеремонно выставил за дверь.

- Вы чего?- не понял Игорь.
- Что там у вас?- немедленно спросил Олег.

Вошедший спокойно снял с плеча дезинтегратор, вставил обойму малого калибра и обхватил перчаткой рукоять. Пискнул идентификатор доступа. Штольц немедленно дослал в ствол патрон и взял оружие наизготовку.

- Отходи,- коротко приказал он.
- Что вы делаете?!- воскликнул Игорь,- Олег! Иван Василич!

Краем глаза он увидел на экране, как Левушкин и Репьев рванулись к двери.

- Отходи, мальчик!- крикнул Штольц,- Schnell! Schnell!

Ганимед сзади схватил Игоря за ворот и вместе с креслом швырнул на пол. Йозеф направил оружие в голову Ганимеда и немедленно утопил гашетку. Однако вместо выстрела раздался немелодичный сигнал зуммера и металлический голос отчеканил: «Ошибка цели! Человек в зоне поражения!»

- Die Teufelei!- выругался Штольц и нажал гашетку еще несколько раз. Снова раздался сигнал, и предупреждение закончилось словами: «Доступ заблокирован!».

Двери распахнулись, Репьев с Олегом вломились в комнату. Акишин остался маячить в дверях.

- Опустить оружие!- приказал Иван,- Штольц! Немедленно прекратите.
- Йозеф, перестань валять дурака,- сказал Олег,- Убери дезор.
- Die Teufelei!- повторил Йозеф.

Он швырнул оружие в угол и с маху дал ногой по стеллажу, так, что приготовленная стопка флэш-блоков рассыпалась и разлетелась по полу. Игорь при помощи Ганимеда поднялся, потирая ушибленный бок.

- Это ты?- глухо спросил Йозеф, обернувшись к Олегу,- Ты?!
- Ты просил поправлять себя, если ошибешься,- ответил Олег,- Я проверил дезор и обнаружил отключенный идентификатор цели. Ты ошибся. Это не тот, кто тебе нужен.
- Я не хакер Максим Огнев,- подтвердил Ганимед.

Штольц поднял ладонь и ткнул пальцем в место, куда был вживлен его чип доступа:

- Теперь это есть неважно. Ты выиграл. Я блокирован. Алес.

Он повернулся и пошел к выходу, отодвинув плечом Акишина. Репьев вышел следом.

- Стойте, Штольц. Это вовсе не алес. Я могу вернуть все назад. Аверьяныч снимет блокировку. Аверьяныч, снимешь?

Акишин тряхнул растрепанной шевелюрой:

- А не заигрались вы, голубчики?
- Аверьяныч, надо. Я потом объясню. Штольц, постойте!

Йозеф отдернул руку:

- Оставить меня в покое! Die Teufelei! Verstehen zu?

Он толкнул двери и вышел.

- Олег!- крикнул Репьев.
- И что ты теперь от меня хочешь?- усмехнулся Левушкин,- Доконспирировался?
- Командир, он мне нужен,- сказал Иван.
- А луну с неба не желаешь?
- Лейтенант Левушкин!
- Да, капитан Репьев! Так точно, капитан Репьев!- огрызнулся Олег и вышел за Штольцем.

Акишин заглянул в комнату:

- Вы в порядке? Если, конечно, называть этот бардак порядком…
- Все нормально,- ответил Ганимед.
- Попросил автограф!- усмехнулся Игорь, рассматривая ссадину на локте.

Аким Аверьянович покачал головой:

- Схожу-ка за успокоительным. Как бы вам снова не позвонили.

Репьев повертел в руках предписание:

- Аверьяныч, у него заявка на ремонт дезинтегратора.
- И что?
- Ну, мог же он дать сбой при проверке?
- А не много на себя берешь, голубчик?- нахмурился Акишин,- Он пытался убить человека. Человека.
- Это же Штольц. Штольц! Это не пацан с улицы. Он сто раз жизнью рисковал. Ну, сорвался. Под мою ответственность. Я ручаюсь. Кудесник ты, или нет, черт побери?

Акишин выдернул из его руки предписание.

- Доиграетесь вы, голуби мои. Чует мое сердце – доиграетесь.
- Баш на баш. Олег тебе отличного техника нашел. Золотые руки.
- Это который сваял монстра, что в мастерской стоит?
- Ну да. Которого Штольц деактивировал, между прочим.
- Ладно,- махнул рукой Акишин,- Сделаю.



***

Олег молча вытянул из пачки Йозефа сигарету и щелкнул кнопкой прикуривателя. Штольц не обернулся, продолжая выпускать дым прямо перед собой. Скоро в кабине стало настолько не продохнуть, что сработал автомат вытяжки. Сизые клубы потянулись под приборную панель.

Пискнул сигнал приема почты, и на лобовом стекле высветился текст официального уведомления: «О.В. Левушкин, вами превышен лимит предупреждений за употребление табачных изделий. В качестве превентивной меры ваш доход будет обложен разовым табачным налогом согласно статье №211 Гражданского Кодекса. В случае дальнейшего продолжения употребления табачных изделий ваш доход будет обложен постоянным табачным налогом согласно статье №211 (п. 2). Подтвердите получение и прочтение данного уведомления».

Левушкин положил руку на сенсорный участок приборной панели. Текст сменился на «Подтверждение получено», мигнул и пропал. Олег кашлянул, но невозмутимо продолжил глотать горьковатый дым. Резко потемнело, и снаружи пошел снег. Бортовой компьютер среагировал, включив дворники и свет в салоне. Еще через пару минут подал сигнал температурный сенсор, и включилось отопление.

- Жизнь продолжается независимо от нас,- нарушил молчание Штольц,- Даже если мы исчезнем завтра – мир будет вращаться по привычке. Он до того автоматизировался, что человек в нем стал необязательным приложением. Еще немного – и вы все станете лишними в этой отлаженной машине.
А я уже давно стал лишним. Вращался по инерции, ради одного момента. И вот момент пришел. Что дальше? Nur leere – пустота.

Олег бросил окурок в пепельницу.

- Так начни с чистого листа.
- Wozu? Зачем?

Олег усмехнулся:

- Господи! Если бы я это знал… Через несколько дней мне самому придется отвечать на тот же вопрос. Я ждал этого дня восемь лет. Вот он придет – и что дальше?

Штольц тоже погасил свой окурок.

- Вот так – раз, и все. Вопросов больше нет.
- А что, если ты снова ошибся?
- Это уже не будет важно.
- А тем, другим? Кому ты нужен?

Йозеф ткнул пальцем в методично скрипящие по стеклу дворники:

- Мир будет крутиться без нас. Так.

Олег взглянул в окно.

- Совсем как тогда, на дороге в полях. Помнишь?
- Нет. Не так. Тогда была ein ziel – цель. Теперь – нет.
- Хочешь цель? Ты ее получишь. Ты получишь того, кого искал.

Штольц наконец обернулся и пристально посмотрел в глаза Левушкину.

- Будь вечером у меня – капитан расскажет тебе все. По Гамбургскому счету. Тогда и решишь. Согласен?
- Ja.

Левушкин вдруг всмотрелся в зеркало заднего вида, потом обернулся, оглядел экипировочный отсек и задумчиво пробормотал, потирая висок:

- За спиной застыла будто
Тень без тела и лица –
То ли черта, то ли Брута,
То ли Гамлета отца…
- Никак не дает покой твой черный человек?
- Выспаться мне надо. Но не могу. Глаза закрою – всякая чертовщина мерещится.

Левушкин хлопнул дверцей и побрел в здание, оставляя на чистом квадрате свежего снега неровные бороздки следов.

- Жрать охота – сил нет,- сказал Иван, встретив его в коридоре,- Пошли, пожуем, командир – Игорь бутерброды сообразил. Ты ведь на меня не дуешься? Скажи, что не дуешься. А то поеду ночевать в гостиницу.
- Устал я что-то, Ваня…
- Пойдем-пойдем.

В комнате отдыха витал бодрящий аромат свежесваренного кофе. Ганимед суетился с медной туркой у конфорки. Игорь выковыривал из банки остатки паштета. Грязные стаканы исчезли со столика, сменившись горкой бутербродов.

- Аверьяныч расстарался,- сказал Иван.

Олег собрался сесть, но замер и всмотрелся в темный угол комнаты:

- Ты тоже не видишь его?
- Кого?

Олег пожал плечами:

- Не знаю. Ходит за мной который день.
- За мной там тоже один бежал,- сказал Игорь.
- Что?
- Ну, там – в игре. Бежит и кричит: «Левушкин, постой! Левушкин, постой!». Прямо перед тем, как Аким Аверьяныч с меня шлем сдернул. Странный какой-то. А может, это у меня уже гипноглюки начались… Теперь уже и не узнаю, зачем он меня звал.

Олег поперхнулся куском бутерброда, так что Ганимеду пришлось бросить разливать кофе и хлопнуть старшего Левушкина по спине.

- Дурья голова,- выдавил Олег,- Он не тебя – он меня звал. Иван, дай шлем!
- Дудки,- сказал Репьев,- Поешь и отдохнешь. Это приказ. Вечером сходишь, пока я буду беседовать со Штольцем. Если он тебя ищет – узнает, что ты в сети.

Олег вдруг ткнул пальцем в угол:

- Чертовщина! Он исчез. Ты видишь?
- Угу,- с усмешкой кивнул Иван,- Я и раньше видел, что там пусто, но теперь я в этом уверен.

#53 OhotNIK

OhotNIK

    ворошиловский стрелок

  • Жители HomeNet
  • PipPipPipPipPipPip
  • 4,405 сообщений

Отправлено 04 March 2009 - 20:32

Глава 15. Пепел

Солнце уже склонялось к закату, но тонкая как нитка линия горизонта еще дрожала в зыбкой пелене знойного марева. Олег провел рукой по заржавленной обгорелой двери грузовика. Вздувшаяся пузырями краска сползала с металла клочьями, как опаленная кожа. Машина уткнулась в пыльную дорогу разбитым капотом, повернув к небу помятые тонкие ребра с уцелевшими клочьями брезента. Левушкин припечатал грязную ладонь к несгоревшему куску борта, и на дереве цвета хаки остался блестящий от сажи аспидный отпечаток.

Олег обернулся – следы пришельцев на сгоревшей траве уже успели затянуться, и выжженная пустошь отливала вороненой гладью. Невесть откуда взявшаяся тут бабочка кружила неподалеку, как подхваченный ветром листок. Время от времени она снижалась, пытаясь найти место для посадки, но не было ничего живого здесь, в груде исковерканного заржавленного металла разбитой автоколонны.

Перевернутый УАЗ все так же лежал поперек придорожного кювета. Олег подобрал позеленевшую автоматную гильзу и присел на горячий простреленный скат запаски. Кисловатый запах пороха давно выветрился из латунного цилиндрика, но горечь металлической гари стойко висела в горячем воздухе. Легкий сухой ветер гнал вдоль пустоши пепельную поземку. По выгоревшему небу ползли удивительно схожие облака – единственное, что нарушало реальность этой иллюзии.

Незнакомца Левушкин увидел сразу – он возник прямо посреди поля и пошел навстречу, не касаясь черной травы. Лейтенант открыл консоль, чтобы определить имя и адрес незнакомца. Но из этого ничего не вышло – пришелец не имел ни того, ни другого.

- Вы меня искали?- спросил Олег.
- Да,- ответил незнакомец,- И уже давно.

Левушкин пристально всмотрелся в призрачную фигуру.

- Как вы попали в закрытую зону? Кто вы?
- «Если социум устроен дерьмово – ему нужны дворники»,- процитировал пришелец.

Олег отбросил гильзу в черную пыль и поднялся:

- Звягинцев?! Где ты?
- Вопрос несколько неточный, если учесть мое настоящее состояние,- ответил Звягинцев,- Следовало спросить – «что ты?».
- Что значит эта загадка?
- Она значит, что в данный момент я – волна. Собственно, все мы в той или иной степени – модулированная волна. Особенно, здесь. И только я – волна в степени абсолюта.
- Не валяй дурака, Звягинцев.
- Никаких шуток. За неимением подходящего термина – субэлементарная плазма. Квазинейтральная субадронная субстанция. Неприкаянная душа, если тебе так удобнее.
- Субадронная? Ты сошел с ума.

Звягинцев улыбнулся:

- Это было бы немудрено – сойти с ума, увидев то, что лежит за гранью понимания и за гранью обитаемых миров. Но со временем перестаешь удивляться всему. Я дошел до внешнего предела и вернулся. И знаешь, почему? Устал от одиночества. Я думал, что давно свыкся с ним, что одиночество стало частью меня. Но одно дело – быть одиноким в мире людей, и совсем другое – в масштабе метагалактики. Я был у края вселенной, Левушкин. Там, где исчезает материя и любая энергия. Я был там, у последней грани, но так и не узнал – что за ней. Абсолютное небытие или новая форма бытия. Я почувствовал мой мир, почувствовал, как мне его не хватало. Он тянул меня, как магнит, он звал меня – и вот я здесь.

Левушкин вновь опустился на пробитый скат:

- Красивая шутка. Я мог в нее поверить, если бы не слышал об Эйнштейне. Никто пока не отменил предельную скорость перемещения энергии.
- Я – абсолютная энергия. Я – мысль. Лого, которое было в начале начал. Оно изначально вездесуще.

Олег покачал головой:

- Ты возомнил себя творцом всего сущего? Ты – кто бы ты ни был?
- Каждый из нас – творец. Потому что каждый из нас – повторенная вселенная.
- По образу и подобию, и так далее?
- Каждая из наших субэлементарных частиц имеет пару – во всех закоулках пространства. Это и есть закон подобия. Одна половина нас распылена во вселенной, а другая – здесь.
- Ты несешь какую-то несусветную ересь. Нечеловеческую.
- В некотором смысле я и не человек. Во всяком случае, совсем не то, чем являлся когда-то Антон Звягинцев.

Бабочка снова пролетела мимо, разыскивая свой цветок на сожженной пустоши по раз и навсегда заданному алгоритму.

- Кто бы ты ни был – я тебе не верю,- сказал Олег.

Пришелец приподнялся в воздухе, опустился на соседний скат и снова процитировал:

- «За спиной застыла будто
Тень без тела и лица –
То ли черта, то ли Брута,
То ли Гамлета отца…»

Левушкин был вынужден сделать небольшую паузу. Догадка казалась ему слишком невероятной.

- Это ты стоял у меня за спиной все дни? Это в самом деле ты?
- Наконец-то сообразил.
- Сукин сын! Ты чуть меня самого с ума не свел.
- Извини. У меня не было выбора. Мы должны были встретиться.
- Так чего же ты хочешь?

Призрак подобрал колени, усевшись поестественней.

- Хочу, чтобы ты уничтожил данные о генераторе дисперс-поля.

Левушкин встал и посмотрел на собеседника очень пристально.

- Они уничтожены.
- Нет. Ты обманул меня. Зачем? Я вижу, что ты не собираешься их использовать. Но зачем ты их сохранил?

Олег открыл консоль и включил каркасный режим. Выжженная равнина пропала, уступив место черной пустоте, затянутой в зеленоватую схематичную сетку рельефа. Додекаэдр солнца медленно сползал к ломаной кривой горизонта. Под сеткой карты никого не было.

- Нас никто не слышит,- сказал призрак,- Я за этим слежу.

Он один не слишком изменился, так и оставшись светящимся силуэтом. Левушкин еще раз просмотрел пустоту под картой и вернул привычное изображение – в мире зеленых линий было не слишком уютно.

- Зачем? Да просто не рискнул уничтожить. Это не мое личное достояние. Оно принадлежит человечеству.
- Оно означает конец для человечества.
- Но ведь ты существуешь?
- Существую, но не живу. Мы все – частица целого. Не станет целого – исчезнем и мы. Разлетимся в пустоте космической пылью. Растратим себя и перестанем быть,- Звягинцев протянул руку, и бабочка приземлилась на его раскрытую ладонь,- У человека должно быть место, куда можно вернуться. Или он будет существовать бессмысленно, как это насекомое.
- Разве не ты видел смысл бытия в познании мира?- спросил Олег.
- Мы познаем этот мир в той же степени, в какой мир познает нас. И предела познанию нет. Но есть предел осознания. Человечество еще не готово принять новую форму. Посмотри вокруг. Миры людей бесконечно малы. Работа-диван-телевизор. Тряпки-деньги-футбол. Мирки. Мирочки. В них нет места для вселенной. Человечество не может принять абсолютное знание, как младенец не может осознать, что Земля – круглая.

Левушкин поддал носком ботинка камешек, тот покатился по выжженной земле, оставляя в толще пепла едва заметный тонкий след, пока не остановился, исчезнув под облачком белесой пыли.

- Не слишком ли ты замахнулся, решая судьбу человечества, друг мой? Пусть оно разберется само. Пусть каждый решает сам.

Звягинцев пожал плечами:

- Времени у тебя мало. Впрочем… Хорошо. Начни с себя. Реши, готов ли ты оставить все. Променять на вечную пустоту и вечную жажду. Жажду, которую нельзя утолить, сколько ни пей. Откажись от мира. Но для начала попробуй отказаться от нее.
- От кого?

На консоли Олега зажегся значок вызова.

- Я зайду позже,- сказал Звягинцев,- Решай.

Светящийся силуэт погас без привычного мерцания. Левушкин ткнул клавишу приема.

- Ты где?- спросила Полина.



***

Андрей потряс ветку сильнее. Синие банты упали незваной гостье на лицо. Она откинула их резким движением головы и сердито сказала:

- Перестань, а то как надаю по шее!

Андрей рассмеялся:

- Смотри, как бы тебе самой не надавали! Слезай с нашего дерева!
- Ты его не купил!- огрызнулась девчонка,- Оно вообще возле нашего палисадника!
- Оставь ты ее,- сказал Олег,- Чего с ней связываться? Она же девчонка!
- А чего она на наше дерево забралась?
- Хотела – и забралась!
- Чего тебе надо?- прищурился Андрей, опершись на тальниковый лук,- Ходишь за нами везде, как хвостик. Я же вижу. Иди с девчонками в куклы играть.
- Сам иди в куклы играть!- сказала гостья,- Тоже мне, Робин Гуд взялся!
- Пошли отсюда,- повторил Олег,- Мало деревьев, что ли?

Андрей забросил оружие за спину и снова затряс ветку:

- А ей что, мало?

Девчонка вцепилась в кору обеими руками, в траву посыпался высохший липовый цвет и листья. В довершение сверху шлепнулось что-то потяжелее.

- Кукла!- засмеялся Андрей.
- Сам ты кукла!- разозлилась девчонка.
- Перестань,- снова сказал Олег,- Идем на речку. Ванька ждет.

Андрей поднял из травы упавшую рогатку.

- Не трогай,- предупредила нахалка, свесив из густой листвы черные косички, перехваченные синими бантами.
- Очень страшно.

Андрей продолжал рассматривать рогатку, разматывая резину. Девчонка зажала свои банты зубами, чтобы не зацепились, и мигом оказалась на земле:

- Отдай.
- Отдай,- сказал Олег,- Зачем она тебе?
- Отдам, если она за нами ходить перестанет.
- Хочу – и хожу. А что, нельзя?
- Влюбилась, что ли?- Андрей насмешливо подбросил пальцем ее бант,- Влюбилась! Влюбилась!
- Дурак!- вспыхнула девчонка и перехватила его руку.

Андрей повернулся, выставив ногу, и противница, споткнувшись, шлепнулась на землю. Олег схватил приятеля за ворот:

- Перестань! Она же девчонка!
- Она первая начала! Сама виновата!
- Я тебе больше ни одного приема не покажу,- пригрозил Олег,- Если будешь с девчонками драться.
- А чего она…

Гостья, размазывая непрошенные слезы по грязной щеке, поднялась на ноги. Олег сорвал подорожник и протянул ей:

- Вон, локоть расцарапала – приложи.
- Отстань!- огрызнулась гостья,- Я его все равно побью! Вырасту – и побью!
- Вот глупая!- рассмеялся Андрей,- Я же тоже вырасту. Возьми свою рогатку, не плачь.

Девчонка вырвала оружие из его руки и процедила сквозь зубы:

- Все равно побью. Вот увидишь.

Олег снова взял приятеля за шиворот и развернул к тропинке:

- Оставь ее. Пошли на речку.
- А ты за нами не ходи!- приказал Андрей, полуобернувшись.
- Мне тебя тащить, что ли? Ванька ждет.
- Он что, опять сбежал?
- Детдом – не кафе-мороженое. Я бы тоже сбежал.
- Опять поймают.
- А он опять убежит,- усмехнулся Олег,- На этот раз он в Африку собрался.
- Куда?!
- В Африку, бегемотов смотреть.

Андрей прыснул в кулак. Мимо его уха со свистом пронеслась пущенная из рогатки гайка. Надетая на штакетину трехлитровая банка звякнула, разлетевшись вдребезги.

- Да что же это!- воскликнули в палисаднике,- Сущее наказание, а не девчонка! Полина! Немедленно домой!

Девчонка показала язык и скрылась за калиткой.

- Психованная,- заключил Андрей.

Олег рассмеялся:

- А ведь и правда – побьет. Как пить дать.

Он тряхнул приятеля за плечо.

- Ну, чего?
- Чаю будешь?
- Чего?
- Чаю, говорю, будешь? Ганя!

Ганимед открыл глаза, сощурившись от яркого света, и сел на кухонном диванчике.

- Ты чего все время спишь и спишь?- спросил Игорь.
- Сны смотрю,- ответил Ганимед,- Интересно, как в кино.
- Есть хочешь?
- Да. Я еще не восстановился – у меня повышенное энергопотребление.
- У людей это называется – чувство голода. Есть охота.
- Да. Охота.

Игорь принялся выставлять из холодильника на столик недоуничтоженные припасы, принесенные Майкой, когда в проеме кухонной двери показался Штольц.

- Не надо бояться,- сказал он, показав открытые ладони.
- Я и не боюсь,- ответил Игорь.

Йозеф смущенно развел руками:

- Я вас очень пугал сегодня. Извините. Капитан мне все объяснил.
- Ерунда.
- Я не вправе обсуждать поступки людей,- ответил Ганимед.

Штольц покачал головой:

- Капитан сказал, кто вы. Это есть так невероятно…
- Чаю будете?- спросил Игорь.
- Да, спасибо. Немного. Столько лет живу здесь, но никак не привыкну – очень большие кружки, очень много пить.
- Сибирские традиции.
- Да.

Игорь отыскал в столе чашку поменьше и налил кипятку. Йозеф присел с краю кухонного диванчика, добавил заварки и осторожно помешал, стараясь не звякнуть ложкой.

- Я не есть злой человек ist von Natur,- сказал он.

Игорь кивнул:

- Я знаю. Я о вас очень много знаю.
- Откуда?

Пошарив рукой в столе, Игорь извлек на свет журнал «Кибермир». На постере во весь разворот красовалась фотография Йозефа в полный рост в черной СЛОМовской униформе с дезинтегратором наперевес.

- О вас часто пишут. Я даже хотел автограф попросить, но… не успел.

Штольц улыбнулся, вытащил авторучку и крупным угловатым почерком вывел под снимком: «Was sein soll, schickt sich wohl». Stoltz, Josef».

- Это старая немецкая поговорка,- сказал он.
- А как это будет по-русски?
- Случится то, что должно случиться,- перевел Ганимед.
- Ja,- кивнул Йозеф,- Так.

В дверь позвонили.

- Продолжение вчерашнего,- усмехнулся Игорь,- Может, это Полина?
- Йозеф! Посмотри, кто, если не трудно!- крикнул из другой комнаты Репьев,- Я говорю по телефону!

Штольц поднялся.

- Надо сначала посмотреть в монитор глазка,- напомнил Игорь,- Потом – на сканер.

Йозеф похлопал его по плечу:

- Я получил все инструкции. Не надо беспокоиться.

Он прошел в прихожую. Раскрытый контроллер лежал на обувной полке. На мониторе краснело единственное пятнышко: гость был один. Штольц включил видеоглазок. На экранчике появилось миловидное женское личико в обрамлении копны не слишком аккуратно уложенных волос цвета ржаной соломы. Йозеф рывком распахнул дверь. Щетинистое лицо его побелело, как жнивье в первоснежье.

- Марта…- обронил он растерянно.
- Вообще-то, Марина,- представилась соседка, зябко кутаясь в свой обычный тонкий розовый халатик, А… я это… Олег Владимирович дома?
- Nein… То есть…
- Он занят!- крикнул Игорь из кухни,- Бороздит просторы гипносети по служебным делам! Чего тебе? Опять соли?
- Да нет. У меня кран потек. А сантехник сказал – «если не заливает, завтра приду». Я подумала, может, Олег Владимирович…

Из комнаты, прикрывая ладонью трубку, выглянул Репьев:

- Какого черта? У меня прокуратура на проводе.
- Кран у меня потек,- пояснила Маринка,- А сантехник…
- Я могу делать кран,- сказал Йозеф.

Иван посмотрел на него крайне озадаченно и кивнул:

- Делай, раз можешь.
- А чай?- спросил Игорь,- Он же не поел совсем!

Маринка просияла:

- У меня пирог в духовке. Рыбный. Вы любите рыбный пирог?
- Ja,- кивнул Йозеф,- Очень. Очень давно не ел. Но надо… как это… ключ. Разные ключи.
- Все есть,- сказала Маринка,- Там, под ванной. Я девушка одинокая, все сама, сама… Кручу, а он течет и течет.
- Созвонимся,- буркнул Репьев и скрылся в комнате Игоря, продолжив что-то диктовать в трубку.

Йозеф обернулся и задумчиво сказал:

- Was sein soll, schickt sich wohl. Так.



***

- Не думал, что ты бываешь в гипносети,- заметил Олег.

Полина поднялась со скамейки навстречу:

- Где можно еще найти такую тишину? Хоть на полчаса… Я здесь часто гуляю, если нет ни сил, ни времени на настоящие лыжи. Ермаков на тренировках просто свирепствует. Иногда еле-еле до кровати доползаю.

Вид с вершины открывался изумительный – с одной стороны алел холодный февральский закат, с другой – висела полная луна. Даль казалась необычайно прозрачной и светлой, как бывает только в горах. У подножия склона светились огни маленького уютного Швейцарского городка.

- Хорошо тут,- сказал Олег,- Романтично.
- Погуляем?- спросила Полина.
- Я не слишком хорошо стою на лыжах.
- Здесь есть фуникулер. Идем, прокачу.

Они спустились к миниатюрной, почти игрушечной станции и сели на холодные шершавые сиденья в застекленном красном вагончике.

- Хорошо, что здесь нельзя замерзнуть по-настоящему.
- Да.

Минуту они сидели молча, ожидая, когда фуникулер тронется.

- Какое странное свидание,- улыбнулась Полина,- Сидим и молчим. Глупо как-то.
- В самом деле. Сто лет не был на свидании. Отвык.
- О чем ты сейчас думаешь?
- Что?
- Так… Почитай что-нибудь. Сто лет не слышала, как ты читаешь.

Вагончик покачнулся и плавно покатился вниз, постукивая колесами на стыках рельсов. Левушкин прочитал тихо, глядя в темнеющее небо:

- Как метеор сгорает разом
В своем стремлении к земле –
Короткой вспышкой
В черной мгле
Сгорает
Воспаленный разум
В своей попытке бесполезной
Постигнуть замысел Творца.
Одна нога уже над бездной,
А все вопросам нет конца.
Душа –
Клубок противоречий.
Как разорвать его посметь?
Судьба сильней,
Но ты перечь ей –
Смиренье означает смерть.
Как метеор летит сквозь пекло,
Короткой жизни не ценя,
Не зная,
Выйдет из огня
Или падет пригоршней пепла –
Так я
Наперекор судьбе,
В ее безумной круговерти
Наперекор горячей смерти –
Горю
В стремлении
К тебе…

Дальше они ехали молча, пока вагончик не замер на самой нижней станции. Олег украдкой посмотрел на часы.

- Я ужасно скучный собеседник,- сказал он,- Я не умею развлекать молодых красивых девушек.
- Самый скучный собеседник – зеркальное отражение,- ответила Полина,- Даже если оно молчит – всегда знаешь, о чем.
- В самом деле?

Полина хитро улыбнулась:

- Покатай меня. Теперь твоя очередь.
- Хорошо. Как ты относишься к тяжелой бронетехнике? Танк, БТР?
- Вертолет.
- Нет, это не ко мне.
- Ты никогда не летал? И как ты управляешься с пегасом?
- С пегасом – лажу, а с вертолетом – нет. Слишком уж хитрый агрегат. Но с «кукурузником», пожалуй, справлюсь. Идем.

Они вышли со станции к шоссе, ведущему с перевала. До спуска оставалось двести метров прямой бетонной полосы с небольшим уклоном. Олег немного поколдовал над кнопками консоли.

- Я выпотрошил Ванькины запасы кодов. Надеюсь, его спецтехника без подвохов. Вот это вполне подойдет.

Полина провела рукой по элерону новенького Як-52:

- Красивая машина. Научишь управлять?

Левушкин помог ей взобраться на крыло:

- Садись вперед.

Подогнав ремни ее парашюта, Олег закрыл фонарь, влез в кабину инструктора, пристегнулся и надел шлем.

- Боишься?
- Немножко.
- Подвигай рукоятку и педали. Убедись, что рули высоты и элероны работают нормально.

Педали под его ногами дрогнули, ручка управления качнулась туда-сюда. Олег прикрыл заслонки радиатора.

- Кажется, все в порядке,- доложила Полина,- Что теперь?
- Нажми рычаг тормоза на рукоятке и запусти двигатель. Кнопка пуска на панели слева.

Мотор зачихал, раскручивая пропеллер в серебристый диск.

- Поставь рукоятку в нейтральное положение, плавно прибавь газ до упора, дождись, когда двигатель наберет обороты и отпускай тормоз.

Самолет задрожал от нетерпения, как спринтер на старте.

- Страшно!..
- Отпускай!- приказал Олег.

Машина дернулась и начала разгон. Под крыльями замелькали полосатые придорожные столбики.

- Нас несет вправо!- крикнула Полина,- Сейчас упадем в кювет!
- Чуть нажми на левую педаль!

Самолет выровнялся, стрелка указателя скорости приблизилась к отметке 120. Впереди на дороге сверкнули фары автомобиля, вползающего на вершину перевала.

- Там какая-то машина!
- Плавно возьми рукоятку на себя. Давай.

РУС качнулась, и переднее колесо оторвалось от земли. Автомобиль мигнул фарами, засигналил и резко затормозил.

- Мы врежемся!
- Без паники. Отрывайся. Только не резко, а то свалимся. Рукоятку на себя… Плавней…

Самолет, едва не чиркнув колесами по крыше автомобиля, взмыл в розовые альпийские сумерки, оставляя перевал позади. Горы расступились, дорога скользнула вниз, и машина вмиг оказалась так высоко, что у пилотов захватило дух. Позади догорал закат, а прямо по курсу висел огромный белый диск луны.

- Лети-и-им!- крикнула Полина,- Мы лети-им!

Олег убрал шасси, чуть приоткрыл заслонки радиатора и убавил газ.

- Ну что, стандартная «коробочка» и посадка?
- Нет, я хочу выше.
- Здесь и так две с половиной тысячи.
- Еще выше!

Олег подтянул триммер руля высоты, взял рукоятку на себя и выжал левую педаль. Самолет послушно принялся ввинчиваться в темнеющее небо по большой спирали. Парашют в чашке сиденья стал вдвое жестче. Плексиглас фонаря кабины отсвечивал то ярко-розовым, то серебристым.

- Три с половиной!
- Выше!

Розовое-серебристое-розовое-серебристое. В зените потемнело, и над самолетом вспыхнула искристая россыпь млечного пути.

- Четыре тысячи!

Полина открыла фонарь.

- Поиграем?
- Что ты делаешь? Не шали.
- Догони!
- Стой!

Олег рывком выровнял машину, чтобы Полину не зацепило хвостовым оперением. Темное пятно мелькнуло над левым крылом и скрылось. Левушкин чертыхнулся и резко качнул рукоятку влево, перевернув машину полубочкой. Черный силуэт над его головой, раскинув конечности, стремительно уходил к земле. Олег убрал газ, потянул РУС на себя и бросил самолет в обратную петлю. Ремни врезались в плечи. Отрицательная перегрузка нарастала – в ушах зашумело, перед глазами поплыли красные круги. Маленькая стрелка альтиметра стремглав летела против часовой, отсчитывая потерянную высоту. Потом на секунду в кабине наступила невесомость. Теперь ручку на себя – до отказа. В глазах потемнело, и выравнивать горизонт пришлось почти на ощупь. Медлить было некогда. Открыв фонарь, Олег снова перевернул машину, подтянул колени и открыл защелку ремней.

Рев мотора рванулся назад и пропал, в ушах засвистел ветер. Полина, все так же раскинув руки, летела метрах в двадцати ниже – черный крест на фоне синего сумеречного снега. Олег свел ноги, как ныряльщик, и рыбкой скользнул следом. Их руки встретились на высоте две тысячи сто, где до скал оставалось совсем ничего.

- Раскрывайся!- крикнул Олег.

Полина отрицательно мотнула головой.

- Раскрывайся!

Олег попытался дотянуться до ее кольца, но Полина перехватила его руку и больше не отпустила.

- Зачем?

Полина попыталась улыбнуться, но ветер сорвал улыбку с ее лица и швырнул вверх. Земля рванулась навстречу и проглотила их разом, во мгновение расшвыряв по реальности на расстояние в несколько километров.

Олег бросил шлем в кресло и с минуту сидел, разглядывая незамысловатый узор линолеума под ногами.

- Черт возьми!- ругнулся он наконец и прошел в кухню.
- Чаю будете, Олег Владимирович?- спросил Ганимед.
- А где Штольц?

Игорь проглотил недожеванный кусок бутерброда и ответил:

- Обозвал Маринку Мартой и ушел чинить кран.
- А-а…
- Слушай, а почему Марта?

Олег почесал щетину на подбородке и рассеянно сказал:

- Шлезингер. Марта.
- А кто это?
- Немецкая биатлонистка,- пояснил Ганимед,- Вот. Статья в мартовском номере. Она умерла три года назад.

Он положил на стол пыльную подшивку «Спортивного обозрения».

- Когда ты успел все это прочитать?!- удивился Игорь.
- Это несложно, я научу.

Олег открыл холодильник и достал бутылку, в которой оставалось грамм двести водки. Он вылил все в кружку, выпил залпом и зажевал коркой «бородинского». Игорь открыл рот:

- Фигасе…
- Кто разбудит это тело до семи утра – пусть пеняет на себя,- предупредил Олег и вышел из кухни.



***

Крыса, не задумываясь, безошибочно выбрала среднюю дверь. Она сходу оттолкнулась от барьера, пересекла в полете фотоэлемент, и створки мгновенно распахнулись. Последний тест был цветовым. Зверек, не задумываясь, повторил комбинацию вспышек синей и зеленой лампочек, после чего полез в кормушку за угощением. Однако шарики в автоподатчике закончились давным-давно, крыса напрасно жала лапкой сенсор и принюхивалась к стеклянной трубке кормопровода с надписью «Прототип-1»

- Развлекаетесь?- сухо поинтересовался доктор Перовский, выйдя из лифта.
- Она чертовски умна для крысы,- ответил Фаер,- Схватывает налету.
- Обучение идет гораздо быстрее, если прототип вовремя поощрять.

Перовский вынул из шкафчика пакет с кормом, зачерпнул пригоршню шариков и заправил кормоподатчик. Крыса, наконец, получила заслуженную награду и принялась уплетать лакомство.

- Как вы освоили загрузку имплантанта интеллекта?- спросил физиолог.

Фаер показал на раскрытый журнал испытаний.

- Я не совсем идиот. Там, на первой странице, схема крепления электродов. Любопытная штука. Я прикинул – искусственный интеллект обучается примерно в семь раз быстрее обычной крысы.
- В семь и тридцать две сотых, если быть точным. В нашем деле сотые доли очень много значат. Ничуть не меньше, чем в спорте. Ну вот, теперь придется и забойную камеру заправлять.
- Какую?
- Забойную. Подопытных животных после эксперимента забивают.
- Зачем?
- Для чистоты опытов. Животное следует брать из чистой колонии.

Перовский взял крысу и посадил ее в герметичный бокс. Потом извлек из ящика кассету с ампулами хлороформа и зарядил ее в приемник.

- Я хотел оставить ее себе,- сказал Фаер,- Скучно сидеть тут одному все время.
- Работы с первым прототипом прекращены. Несанкционированный вынос образца за пределы лаборатории запрещен категорически. Возьмите обычную крысу из вивария. Но имейте в виду: если она вам надоест – ее тоже придется забить. Таковы правила.
- Жалко.
- Мы здесь, любезный мой, занимаемся наукой, а не разводим сантименты.

Перовский нажал кнопку. Одна из ампул в кассете чуть слышно хрустнула. Крыса за стеклом было заметалась, отыскивая выход, но быстро потеряла сознание. Хвост ее еще подрагивал некоторое время, но вскоре все было кончено. Загудел вентилятор вытяжки. Физиолог достал мертвое животное и хладнокровно бросил его в утилизатор.

- А меня вы тоже так?- сухо спросил Фаер.
- Не говорите глупости.
- Отчего же – глупости? Я смотрю, у вас так принято.
- Только по отношению к низшим прототипам.
- А высшие прототипы у вас в подземелье гниют?

Физиолог убрал очки на лоб и обернулся:

- Что за чушь вы несете?

Фаер стряхнул ворсинки белой шерсти со своих жестких пальцев киборга и промолчал.

- Договаривайте, любезный,- потребовал Перовский.
- Ну и договорю. Кто такой Феликс?

Физиолог облегченно рассмеялся, закрыв ладонью лицо.

- Откуда вам известно про Феликса?
- Оттуда.

Киборг постучал хитиновым пальцем по радиатору отопления. Несколько секунд спустя в ответ послышалась целая серия стуков.

- Он иногда начинает сам стучать. Я подумал, что это похоже на азбуку Морзе. Записал сигналы и расшифровал.

Перовский улыбнулся:

- Ну, и что же он пишет?
- Практически всегда одно и то же: «Феликс здоровается» и «Феликс хочет есть». Он ведь тоже прототип?
- Идемте,- пригласил Перовский.

Он открыл дверь смежной лаборатории.

- Идемте же. На слово вы мне, любезный мой, все равно не поверите.

Фаер поднялся. Физиолог, повернувшись к нему спиной, прошел к следующей двери.

- Феликс – действительно, прототип. Последний из имплантантов в живого донора. Если вам так уж хочется четвероногого друга – лучше него и сыскать трудно. Но должен предупредить: с ним непросто. Чрезвычайно капризен, как всякое психически высокоразвитое существо.

Перовский приостановился перед последней дверью, перед которой стояли метла, ведро и совок.

- Ничего лишнего нельзя оставить,- пояснил физиолог,- Любопытен, как ребенок. С деструктивными наклонностями. Норовит все разобрать.

Он провел карточкой доступа по сенсору, и дверь открылась. Каурый маленький пони при виде вошедших радостно зафыркал, замотал головой и принялся ритмично отстукивать морзянку копытом.

- Елки зеленые!- удивился Фаер.
- Маленький ленивец!- пожурил его физиолог,- Он получает свой рацион за работу на арифметическом стенде. Но хандрит иногда, и требует, чтобы его кормили задаром.
- Арифметическом стенде? Он что, решает задачи?
- В пределах десятка считает легко. Складывает, вычитает. А вот умножение нам, увы, плохо дается. Знает около пятидесяти слов, почти все из них – глаголы. Но использует обычно не больше десятка. Прилагательных не понимает вовсе.

Пони нахально лез мордой физиологу в карман, разыскивая что-нибудь вкусное. Перовский нажал пару кнопок на стенде, и в приемный лоток упало несколько морковок.

- Морковку мы получаем только за умножение. Но нам нужно для этого сильно сосредоточиться. А делать этого мы не любим, да, Феликс?

Пони замотал головой и взбрыкнул задними ногами.

- Не слишком похоже на высокоразвитую психику. Я такое видел и в цирке,- заметил киборг.

Перовский поправил очки и снисходительно пояснил:

- В цирке вы, любезный мой, наблюдали следствие дрессуры. Обычная лошадь не умеет считать. Дрессировщик подает ей сигналы ультразвуковым свистком.
- А нет у тебя прототипов покруче, док? Как-то глупо водить компанию с лошадью. Если это последний живой экземпляр, я так понимаю, дальше должен быть искусственный?
- Совершенно верно, должен.
- И можно на него взглянуть?
- Ну, разумеется.
- И как он соображает?

Перовский иронично усмехнулся:

- Не очень-то. Довольно однобокое развитие, узковат кругозор. Исполнительность оставляет желать лучшего.
- Ну, пообщаться-то с ним можно?
- Да, но на очень специфические темы.
- И где ты его держишь, док? Я хотел бы взглянуть.
- О, это легко. Вы его часто видите, любезный мой. В любом зеркале.

Фаер почесал пони за ухом, и он довольно застучал морзянкой «Феликс радуется».

- Я тут еще раз пересмотрел архив на того типа, на Левушкина. Полистал журналы экспериментов… Многих деталей, конечно, я не знаю… Но косвенные данные…
- Договаривайте.
- Док… Признайся, нет никакого искусственного интеллекта. Нет никакого промежуточного звена. Ты убил этого парня, и сделал из его сознания имплантант. Это так?

Перовский нервно потер щеку, потом сдернул очки и принялся их протирать без особой необходимости.

- «Сделал имплантант!»- фыркнул он,- Как просто звучит эта глупость! Вы, любезный мой, забываетесь. Это вам не программу написать. Того статиста нельзя было спасти. Он умер, понимаете? Фактически он уже был мертв. Я воспользовался случаем для блага науки.
- Да-да, я помню: без сантиментов.
- Я бы вас попросил!
- А то – что?

Феликс нетерпеливо забил копытом, требуя к себе внимания.

- То, что вы тут говорите – недоказуемо,- холодно заметил Перовский.
- Напрямую – нет. Только косвенно. В архиве есть личные дела всех статистов. Всех, кроме одного. Где это дело?
- Повторяю – все это недоказуемо. В отличие от вашей стрельбы в поезде. Мне кажется, или наш договор все еще в силе?
- В силе. Но что будет, если этот Левушкин снова сюда явится?
- Больше сюда против моего желания не явится никто. Никто. Об этом я позаботился.
- А дело?
- Нет человека – нет и дела. Ничего нет. Пепел в утилизаторе.

Пони хрустел морковкой, отстукивая: «Феликс радуется»

- Твое счастье, док, что эта лошадь знает мало слов,- усмехнулся Фаер,- А то бы она тебе много чего высказала…


#54 tuchka

tuchka

    Местный

  • Жители HomeNet
  • PipPip
  • 869 сообщений

Отправлено 27 March 2009 - 23:14

Спасибо за главу, долго ждал, действительно затянуло, и вот что увидел после раздумья:
У Вас вообще все герои встречались в детстве? И Олег был таким же романтическим "паладином" со стальным взглядом и волевым подбородком? и глядя на него Полина решила стать крутой прекрутой и завоевать его любовь?.. Вот это немного поднапрягло - дети и детство какие-то шаблонные, непонятно совсем, как будто они у Вас ненастоящие, а сны робота про действительность -- как будто он (Вы) придумывает эти воспоминания на основе настоящего положения дел.
Потом Марина-Марта и Звягинцев тоже напрягли - "наши" что не умирают совсем? Этак скучно, имхо получаются комиксы, одни положительные эмоции... такого даже у ранних Стругацких не было... Зато теперь если Вы перебьете половину героев к концу, непонятно зачем нужна такая ложная надежда.
И лично я жду конкретики про мозг паренька -- может он уже обречен на слабоумие, а Вы молчите =)


#55 OhotNIK

OhotNIK

    ворошиловский стрелок

  • Жители HomeNet
  • PipPipPipPipPipPip
  • 4,405 сообщений

Отправлено 15 August 2009 - 11:36

Глава 16. Надвигается беда


Желто-черная туша экскаватора поворачивалась, как в замедленной съемке. Вот смятый автомобиль, задетый огромным ковшом, ударился в столб и закувыркался по площади. Вот медленно-медленно показалась черная воронка излучателя. Облачко пара и асфальтовой пыли все ближе. Лед впереди тает, как рафинад в стакане кипятка, неиспарившаяся влага уходит в теплую сыпучую каменную крошку. Дрожь земли уже подкатывает к ступням и взбирается выше, делая ноги ватными. Хочется бросить все к черту и бежать. Но подошвы ботинок словно пристыли к промерзшему асфальту площади. Бежать некуда. Нельзя бежать. Позади – люди. Десятки людей. И черное, изрыгающее смерть, жерло излучателя. И три секунды до залпа. Две… Одна… Рой злых вольфрамовых ос вырывается из обоймы с треском через горячий ствол и рассыпается веером искр на цели. Черная пасть излучателя рывком поворачивается на раненой шее, и страх исчезает. И свет исчезает. И тело исчезает. И нервы взрываются болью.

Игорь откинул одеяло и рывком сел в кровати. Озноб отпускал его медленно и неохотно. Сердце неслось неровным галопом. Нашарив на тумбочке склянку с акишинским зельем, Игорь торопливо выдернул пробку и отпил большой глоток. За портьерой в оконное стекло скреблась метель.

- Тебе снова приснился кошмар?- спросил Ганимед.

Игорь вытер простыней холодный пот и ответил вопросом:

- А ты чего не спишь?
- Это плохо. Ты должен сказать об этом кому-нибудь.
- Не могу.
- Это может плохо кончиться для тебя.
- А для того, кто в моей голове? Ты ведь все знаешь. Уже все книги в доме перечел. Ты в курсе, что такое фатальная экстракция. Я никогда себе не прощу, если он умрет по моей вине.
- Но вы можете погибнуть оба.

Игорь сунул ноги в холодные тапки.

- Со мной все в порядке. Спи, Ганя.
- Я не могу.
- А что такое? Тебе же нравилось видеть сны. Как будто кино.

Ганимед в темноте скрипнул пружинами раскладушки.

- Да. Но это не кино. Это память. Человеческая память. Что, если я в самом деле не я, а этот самый Андрей?
- А ты что, наяву вообще ничего не помнишь?
- Иногда кажется, что вспоминаю. Но не знаю – было ли это на самом деле. Мои это воспоминания, или чужие. Кто я – биокиборг, бывший человеком, или человек, ставший биокиборгом?
- А какая разница – для нас?
- Разница в правовом статусе. Должен ли я по-прежнему следовать первому закону, если есть риск для моей человеческой составляющей? Или не должен рисковать человеческим сознанием ни в каком случае? Это логическое противоречие. Я не знаю, как нужно поступать.
- Тогда поступай, как люди. Как сердце прикажет.
- Сердце – орган кровообращения. Оно не может приказывать.

Игорь в темноте усмехнулся:

- Это же образное выражение. Идиома. Как сердце прикажет, как совесть подскажет. Согласно категорическому императиву. Ты вчера Канта листал – знаешь теперь, что это?
- Да. Но свойственны ли мне человеческие чувства?
- Ты сомневаешься? Значит, мыслишь по-человечески.
- Да. Сомневаюсь. А что делать – не знаю.
- Спи, вот что.

Игорь на ощупь зашлепал к двери.

- А ты куда?
- Да спи ты уже. Пить хочу. Попью и приду, куда я денусь.

Он побрел в на ощупь в ванную, лениво размышляя: «Главное – не проснуться до конца, иначе больше не уснуть. Открыть кран, дать воде немного стечь и подставить рот под ледяную струю. Это прогонит чертов экскаватор, приостановит сердце и даст забыться в остаток ночи». Мысли ползли тягуче, перебиваемые то наслоениями обрывков сна, то какими-то лицами, среди которых иногда мелькали очень знакомые. А незнакомые странным образом не казались незнакомыми. Они сменяли друг друга, то крича, то смеясь. «Чертова бессонница»,- подумал Игорь,- «Вечная ночь. Бред. Бреду, как в бреду. Бреду. В полусне. В полубреду». Слова цеплялись друг за друга, сами собой складываясь в строчки:
Бессонница, бессонница –
В горячечном бреду
По бесконечной полночи,
По полуснам бреду…

Игорь замер посреди коридора, не открывая глаз, чтобы не спугнуть внезапно сошедшее на него наитие. Словесный арифмометр в голове продолжал щелкать, выдавая результат:

Бессонница хоронится
В портьере у окна.
Лучом свечи, луной в ночи
Плывет ко мне она.
Я в ней повис, увяз – она
Узлами простыней
Ко мне навек привязана,
А я привязан к ней.
Она растворена во мне –
Мне век ее нести,
Навеки с ней наедине
В полубреду брести…

«Надо записать»,- подумал Игорь,- «Утром все вылетит из головы. А так вроде складно вышло… Олег удивится. А может, это только в полусне кажется. Утром глянешь – чушь какая… Придется включить свет и записать…». Он промахнулся рукой мимо стены и приложился лбом к дверному косяку. В глазах полыхнуло и завертелись яркие искорки. Остатки сна как ветром сдуло. Яростно растирая ушибленное место и чертыхаясь шепотом, Игорь включил свет в ванной. Из глубины зеркала на него глянула почти чужая, вытянутая, помятая физиономия со свежей ссадиной на лбу.

Намочив полотенце, Игорь приложил его к шишке. Рифмы еще вертелись в голове и просились на бумагу, опасаясь превратиться к утру в смутное недоступное воспоминание. Игорю это чувство было в новинку, зато уж Олег знал это наверняка: ночами частенько включал свет и лихорадочно рыскал по комнате в поисках блокнота. Сейчас блокнот очень удачно валялся на стиральной машине. Игорь открыл его на заложенной карандашом странице. Олег записывал мысли обрывочно, торопливо, часто не дописывая слова. Игоря всегда влекло таинство словосложения, он не упускал случая заглянуть в этот мыслесборник, но не всегда разбирал ночные каракули брата, накарябанные в полусне. Однако здесь почерк был удобоварим – так Олег записывал уже оформившиеся стихи:

Опять, вопросами томим,
Гляжу в зеркальный сумрак хмурый,
Который камерой-обскурой
Переворачивает мир
Наоборот,
Где все вокруг
Не так,
Как видится привычно,
Где обитает закадычный
Мой враг
И мой заклятый друг –
Фантом,
Двойник,
Второе «я»,
Мой неизбывный Альтер Яго,
Ко мне влекомый той же тягой
Познанья тайны бытия…
Он, как и я,
Прильнув к стеклу,
К незримой амальгамной грани,
Проводит пальцами по раме,
Пытливо вглядываясь вглубь
Дыры, где двух миров края
Сомкнулись
В точке сопряженья.
Но кто
Всего лишь отраженье
Из нас двоих –
Он или я?

Дальше лист был исчеркан так, что разобрать что-то связное было сложно. «Из нас двоих…» Игорь пристально взглянул в глаза своего двойника. «Какой, однако, популярный вопрос… Но кто знает ответ?..»



***

Семен Семенович опустил фонарь и приник ухом к двери. Некоторое время послушав, но так ничего и не дождавшись, он тихонько стукнул рукояткой о косяк и шепотом позвал:

- Эй, лошадь, ты тута? Слышь?

В ответ с другой стороны двери раздался глухой удар в пластиковый паркет, и кто-то шумно задышал в щель.

- Тута…- с удовлетворением отметил сторож,- Слышь, скажи что-нибудь. Правду говорят, что умеешь, али врут? А я тебе морковки под дверь просуну. А? Поговори. А то ночью такая тоска нападает… Не хошь?

С другой стороны послышался еще один глухой стук, и сопение в щели усилилось.

- Не хошь – как хошь,- заключил Семеныч,- Покедова тогда: мне обход закончить надо. Ить они, наши мыслители, какие? Как дети малые. За ними глаз да глаз нужен. Свет повключают, и оставят. А то двери на ночь запереть забудут. А это непорядок,- сторож вздохнул,- Так что, говорить не хошь? Ну, ладноть, бери морковку за так, мне она без надобности – жевать уж нечем.

Семеныч перочинным ножиком разрезал корнеплод повдоль, просунул половинки под дверь и снова удовлетворенно хмыкнул, когда те втянулись внутрь. Вздохнув, он зашаркал по коридору к выходу из подвала, на ходу проверяя, заперты ли двери. Когда шаги его затихли, Феликс тряхнул гривой, повернулся и принялся, фыркая, обнюхивать карманы комбинезона своего гостя.

- Никакой тебе заботы нету, только сахаром хрустеть,- беззлобно укорил его Фаер, вытряхивая рафинадные крошки на серую жесткую ладонь,- Тебя, небось, тоска не мучает?

Пони перестал жевать и отвернулся.

- А-а, понимаешь. Лошадь – и та понимает. А ты ведь куда больше, чем лошадь. Верно?

Пони после небольшой паузы утвердительно стукнул копытом в паркет и вздохнул.

- Влипли мы с тобой, Феликс. Ты-то хоть не по своей воле. А я – по собственной дурости. Все чего-то большего хотелось. А теперь вот ничего не хочется, только назад вернуться. Но что толку? Вернусь ли я прежним? И куда? Разве могу я теперь вообще стать прежним? А? То-то…

Киборг привалился спиной к тюкам сена, уставившись на пыльную лампочку. Пони снова вздохнул, сунул теплую мягкую морду ему под мышку и засопел. Фаер теребил его светло-рыжую гриву и говорил:

- Как ни крути, а выбора у меня нет. Но так просто им свою папку не получить. Сначала они вернут меня в меня. А потом пускай делают, что хотят. Тогда мы посмотрим, кто кого, док. Тогда посмотрим. Поиграть решил? Нашел себе живые игрушки? А, Феликс? Мы все для него – только игрушки. Прототипы. Поиграет – и в утилизатор. Так у них принято. Понимаешь?

Пони снова утвердительно стукнул копытом. Потом принялся отстукивать еще: «Феликс хочет уйти».

- Отсюда нельзя уйти,- вздохнул киборг,- Самое главное – куда? В зоопарк, детишек возить?

«Феликс хочет уйти»,- упрямо стучал пони,- «Совсем уйти».

- Почему? Тебе плохо здесь?

«Феликс один»,- ответил пони,- «Феликс гуляет один. Феликс ест один. Спит один. Феликс грустит. Совсем один. Феликс не хочет один. Феликс думает. Феликс хочет уйти. Совсем».

- Ты хочешь умереть?- оторопел Фаер.

Пони утвердительно топнул: «Друг помогает. Феликс уходит совсем».

- Я не могу этого сделать,- возразил киборг,- Понимаешь? Я, конечно, плохой человек. Я пытался убить других людей. Незнакомых людей. Но я не настолько плохой, чтобы убить единственного друга, который меня понимает. Который меня не судит. И который ничего от меня не хочет.

«Феликс хочет уйти»,- упрямо стучал пони. Киборг резко поднялся:

- Не могу. Не проси.

Феликс отвернулся, уткнувшись в темный угол.

- Мне надо заправиться,- сказал Фаер,- Это ночное бдение жрет кучу энергии.

Он прошел в лабораторию и вынул из шкафа початую упаковку концентрата глюкозы. Привычно расстегнул комбинезон, открыл питательный отсек на груди и освободил его от пустого контейнера. Затем потянулся за новым, но вид блока вдруг показался ему странным. На первый взгляд, упаковка не отличалась от заводской. И все-таки что-то в ней было не так. Обычно пластиковые контейнеры плотно держались друг друга, но эти отделялись легко. Словно их вынимали поодиночке после автоматической укладки на линии. Фаер поставил коробку на место, взял невскрытую, из глубины шкафа, и заправился. Потом подумал и рассовал оставшиеся контейнеры по карманам комбинезона. Потом подумал еще, достал контейнер из подозрительной коробки, сорвал с него предохранительный стерильный клапан и вылил содержимое в поилку одной из клеток вивария. Крысы на минуту оживились. Попробовли воду на вкус, и как ни в чем не бывало, улеглись досыпать.

- Береженого бог бережет,- пробормотал Фаер.



***

Сна больше не было ни в одном глазу, и двигаться на ощупь стало бессмысленно. Поэтому Игорь сразу разглядел полоску света под кухонной дверью. Подойдя ближе, он услышал и приглушенные голоса.

- С твоей стороны это было необдуманно,- резко говорил Олег,- Ты переходишь всякие границы.
- Я просто не могу смотреть, как ты изводишь бедную девушку,- не менее резко отвечал Репьев.
- Она прекрасно жила без меня все эти годы.
- Дурак. Трижды дурак и эгоист. Слепой, к тому же.
- Я не слепой, я все прекрасно вижу. И во всем в состоянии сам разобраться. Тем более, в наших отношениях с Полиной.
- Каких таких отношениях? Она четыре года ждала, пока ты соизволишь позвонить. Четыре года, Левушкин. Для тебя это совсем ничего не значит?
- Я не мог. Ты же знаешь.
- Не мог, или не хотел? Это помешало бы тебе продолжать заниматься философским самокопанием.
- Что ты понимаешь…
- В самом деле, что я в этом понимаю? Грубый солдафон. Это ты у нас один совестью страдаешь. Пытаешься заткнуть собой все амбразуры. Нам, гагарам, недоступно.

Олег сердито фыркнул:

- Слушай, что ты от меня хочешь?

Дважды звякнула о рюмки бутылка. Потом Репьев сказал:

- Хочу получить с тебя слово. Как только вытащим Андрея – немедленно объяснишься с Полиной.
- Вытащим? Что ты опять задумал?
- Что задумал – это мое дело.
- В последнее время мне все больше не нравятся твои дела.
- Я делаю то, чему ты меня учил.
- Я ошибался.
- Ты и сейчас ошибаешься.
- Может быть. Я уже ни в чем не уверен. Я слишком устал. И хочу, чтобы все, наконец, кончилось. У тебя никогда не было предчувствия, что все вот-вот кончится?
- У меня сейчас не предчувствие. У меня твердая уверенность. А еще я хочу быть уверенным, что ты перебесишься, наконец, и остепенишься. Не возьму я тебя никуда. На кой мне такой неврастеник? Работай себе в СЛОМе. Днем деактивируй сломанные полотеры, вечером смотри телевизор и пей чай с вареньем. Она замечательное варенье варит. Не стоят эти все твои метания одной покалеченной судьбы. Они даже ногтя ее не стоят. Короче. Дай слово поговорить с Полиной. Как только все закончится. Даешь?
- Хорошо,- сказал Олег.

Игорь, не утерпев, толкнул дверь:

- А Некипелов? Что, уже списали Некипелова?
- Пора на двери детектор поставить,- проворчал Иван.



***

Если в подвальной лаборатории тоска заедала, то в кабинете Перовского становилось просто невыносимо. Фаер был уверен, что депрессия эта неспроста, и где-то здесь установлен скрытый альфа-излучатель, отпугивающий по ночам излишне любопытных. Но от этой уверенности отнюдь не становилось легче. Найти источник излучения без спецприборов было невозможно, а пользоваться встроенными в тело киборга Фаер тоже не мог. Темнота и пустота наваливались волнами отчаяния, пока он проверял работу отмычки, взламывающей код сейфа. Отмычка работала уже несколько часов, а электронный замок все еще не был взломан.

За окнами царило совершенное безлюдье. Около двух пополуночи пошел снег, и валил, не переставая, занося пустые улицы. Казалось, что весь мир вымер, и на всей планете остались только три совершенно одиноких существа – он, Феликс и сторож, изредка шаркающий по коридорам, чтобы поговорить с плакатами на стенах.

Фаер вернулся к лифту и спустился в подвал, где излучение было намного слабее. Он выдвинул ящик лабораторного стола, достал дистанционный инъектор и взвесил его на ладони. Хороший транквилизатор. Один выстрел – и получишь четыре часа забытья без тоски и сновидений. Четыре дозы – и получишь вечное спокойствие. Никто до тебя не доберется. Ни эта сволочь в белом халате, ни расчетливый капитан Репьев. Все останутся с носом.

Фаер вынул обойму. В запасе оставалось как раз четыре дротика. Пятым он усыпил Ганимеда в поезде. Как просто…

Грохот вывел его из оцепенения: оставленный в одиночестве Феликс требовал внимания. «Ведь он куда сильнее чувствует»,- подумал Фаер. Достав из ящика шприц, он проткнул оболочку дротика и вытянул из него желтоватую жидкость. То же он проделал и с оставшимися тремя, после чего вставил обойму на место и бросил инъектор обратно в ящик. Феликс продолжал стучать. «Я иду»,- сказал Фаер.

Увидев шприц, пони перестал стучать и внимательно посмотрел на вошедшего. Киборг присел на тюк сена.

- Разум – тяжелая ноша, правда, Феликс?- спросил он.

Пони промолчал.

- Разум – это всегда одиночество. Одиночества не боишься, пока не начинаешь его осознавать. Это ведь совсем не благо. Это наказание. Теперь я это наверное знаю. Один приходишь в этот мир, один уходишь. Со всеми один на один. Со всем миром. До самого конца. Тебе страшно?

Феликс после небольшой паузы утвердительно стукнул копытом.

- Я не хочу, чтобы ты уходил. Тогда и я останусь совсем один. Понимаешь?

Пони снова стукнул утвердительно, не отводя глаз от шприца.

- Ты не передумал?- спросил Фаер.

Феликс подошел и молча положил голову на его плечо.

- Больно не будет,- пообещал киборг,- Феликс будет спать. Совсем. Я буду рядом, пока ты не уйдешь.

Пони вздохнул и закрыл глаза.



***

Метель скреблась в окно, как замерзший щенок. По залепленному снегом окну метались лохматые тени сосновых лап. Мерцающий свет видеофона дрожал бликами в пустых рюмках на столе, отсвечивал синеватым пятном на корпусе лежащего флэш-блока.

- Я знала, что ты не спишь,- сказала Полина.

Олег смотрел в экран, положив подбородок на кулаки.

- Я знал, что ты позвонишь. Я ждал. Сегодня странная ночь.
- Что-то происходит.
- Знаешь, это самое страшное. Чувствуешь, как оно приближается. Неотвратимо. И ничего не можешь сделать. Остается только ждать.
- Я слышу его. Мне страшно, Олег. Мне вдруг стало так страшно, что мы не успеем поговорить, когда оно придет. Завтра все будет не так. Я чувствую, как мир вокруг меняется. И меняет нас.
- Это закономерно. Мы ломаем этот мир, а он в отместку ломает нас. Так встряхивает поезд на стрелке, когда он меняет направление. Очень большой поезд, потому и трясет сильно. Мы в точке поворота, в точке слома. Стаканы бьются, пассажиры слетают с полок. История сворачивает на другой путь. Надо просто держаться.
- Не за что мне держаться в этой жизни, Левушкин,- сказала Полина,- Я устала держаться. Не хочу.
- Сколько раз я говорил это себе. А потом возвращался. Потому что ты ждала. Значит, мне было, за что держаться. Осталось немного. Не наделай глупостей в последний момент.

Полина невесело улыбнулась:

- Их уже столько сделано. Одной больше, одной меньше… Знаешь, так жутко, когда метель воет… Словно какой-то зверь в окно скребется и ломится. Ходит по городу, кого-то ищет… Кого?
- Рассекают тьму на части
Черной сетью провода.
Приближается несчастье,
Надвигается беда…

Олег погладил холодную шершавую поверхность флэш-блока и сказал:

- Все будет хорошо. Ты только держись за меня. Не отпускай. И все будет хорошо.

Экран мигнул, изображение Полины сменилось яркой белой точкой.

- Времени осталось мало,- предупредил знакомый голос,- Очень мало. Левушкин, ты сам все понимаешь. Так сделай то, что должен.

Олег поднял брусок флэш-блока и провел пальцем по фиксатору клавиши стирателя.

- Нажми его,- приказал Звягинцев,- Нажми, и все кончится.

Левушкин покачал головой:

- Этим? Нет. Не кончится. Ты ведь знаешь. Знаешь?

Экран молчаливо мерцал.

- Скажи, каков расклад. Я хочу знать. Должен.
- Этого никто знать не должен. Будущее нельзя знать наверняка.
- Тогда я сотру это потом.
- Нет. Иначе будет поздно.
- Поздно для меня?

Звягинцев выдержал паузу. Экран мерцал, белая точка светилась все слабее.

- Мне трудно здесь,- услышал, наконец, Олег,- Я так скоро перестану быть. Послушай. Послушай, Левушкин. Ты что-то пытаешься изменить. Я хочу помочь тебе. Ты в нужной точке. Сейчас. Делай то, о чем я тебя прошу. Помоги мне, и я помогу тебе.

Экран мигнул и погас. Олег некоторое время глядел в его темный прямоугольник и слушал, как скребется метель в окно. Потом взял карандаш и разгладил лежащий на столе лист бумаги.



***

Фаер перевернул очередную страницу и внимательно пробежал ее глазами. Потом вернулся в начало папки. В личном деле значилось: «Птица Андрей Петрович. 22 года. Сержант особого отдела спецназа при «РО СБИТ». Карандашом в скобках – (росс. отд. сл. по борьбе с инф. терр.). Русский. Мать… Отец… Не женат. Не был… Не имел…» Напротив снимка молодого парня в кителе со знаками отличия войск информационной безопасности стоял жирный плюс, выведенный красным фломастером. В лице сержанта и правда угадывалось что-то птичье – черные, пронзительные, глубоко посаженные глаза. Тонкий, с горбинкой, нос. Нелепый хохолок на макушке.

Страница два. Тест на восприимчивость АГИ. «Неявно выраженная ментальная сопротивляемость. Соотв. 78%. Сопр. АГИ – 12%. Прев. нормы в пр. доп. Порог – 83% абс. вел.». И снова жирный плюс.

Фаер снова вернулся в конец папки, к стопке сложенных гармошкой энграмм, исчерканных тем же красным фломастером. В графиках были выделены какие-то специфические участки, под которыми стояли обозначения, понятные только специалисту. В конце энграммы стоял не один красный плюс, а целых два. Зато следом лежала еще одна энграмма, в конце которой стоял плюс, уравновешенный минусом. А в углу листа вместо «А. Птица» стояло «О. Левушкин». Это было более, чем странно. Это было подозрительно. Что энграмма Левушкина делала в сейфе Перовского? Личное дело Левушкина лежало внизу, в архиве, безо всяких красных пометок. Фаер сложил листы обратно в папку, влез на стол, поднял плитку подвесного потолка и затолкал добытые документы под широкий кабельный шлейф. Если Репьев надумает его надуть – ему придется здорово поискать свою папку.

Вернув плитку на место, Фаер спустился со стола, тщательно его вытер и вернул на места все письменные принадлежности. Теперь пора было вернуться в архив и еще раз взглянуть на дело Левушкина. Он спустился в лифте в лабораторию, торопливо прошел к стеллажам с личными делами и взялся перебирать корешки папок, как вдруг услышал позади глухой щелчок затвора инъектора.

- Спозаранку на работу, док?- спросил он, не оборачиваясь.
- Пришлось,- ответил Перовский холодно,- Я получил сигнал о взломе сейфа.
- А-а… Я там немного покопался. Любопытство, знаешь ли, док… А ночью здесь так тоскливо… Ты понимаешь, о чем я?

Перовский вышел из тени, не опуская инъектора.

- Что же любопытного вы там нашли, любезный мой?
- О, одну весьма интересную папочку, док. Из документов которой видно, как ты выбирал себе объект для дальнейшей работы.

Фаер наконец отыскал в стопке из тридцати девяти папок дело Левушкина и открыл его.

- Смотри-ка, док, совершенно чистая энграмма. Ни плюсов, ни минусов. Ни других пометочек. Что бы это значило, а?
- А вы поштудируйте основы физиологии. Может, когда-нибудь и разберетесь.

Фаер кивнул:

- Может, и разберусь. Может, нет. Но в одном я разобрался точно. Ты врал мне, док. Этот сержант Птица не сам умер. Ты убил его. Все равно, что скальпелем пырнул. Только потому, что его сознание больше всего подходило.

Перовский усмехнулся и сказал:

- Вы идиот, любезный мой. Потому что узнали много лишнего. Я предупреждал, что не стоит под меня копать.
- А еще я вырубил твою дурацкую защиту. Знаешь, как? Нет, я не искал излучатель. Я просто перерубил питающий кабель.
- Вы, любезный мой, перешли все границы. Вы убили Феликса.
- Убил? Думаешь, это было легко? Ты изуродовал его, док Франкенштейн. Он хотел уйти. А я ему помог.

Перовский поднял инъектор.

- Ну что же. В таком случае, я помогу вам. Японцы отказались от покупки. Я больше не нуждаюсь в услугах такого неудачника.

Раздался хлопок, и оперение дротика, пробившего хитиновый покров, распустилось черно-желтым цветком на рукаве комбинезона киборга. Фаер выдернул его и ядовито заметил:

- Кто из нас будет смеяться последним – это мы еще посмотрим. Повтори эту глупость, док, и я воткну тебе этот самый дротик, сам знаешь, куда.

Перовский вынул обойму и посмотрел на просвет:

- Предусмотрительно. Недооценил я такую возможность. Понятно теперь, от чего умер Феликс…
- Только не строй из себя оскорбленную невинность.

Фаер открыл клетку с крысами, которых напоил подозрительной глюкозой, и вынул их за хвосты. Вися вниз головой, крысы и не думали просыпаться. Фаер поднял пустой контейнер и бросил его Перовскому.

- Думал застать меня утром, дрыхнущим в отключке на полу? Видит бог, не я был Брутом. Прощай, док. Я тоже больше в тебе не нуждаюсь. Тобой скоро вплотную заинтересуются очень серьезные ребята. Так что, жди гостей. А я ухожу.

Фаер открыл двери в подвальный коридор и помахал на прощание серой ладонью:

- Аста ла виста, док. Аста ла виста.

Перовский, не дожидаясь окончания этой сцены, шагнул в лифт.

- Для гостей у меня есть замечательные сюрпризы,- заметил он сам себе, поднявшись в кабинет,- Пусть являются.

Он быстро прошел к видеофону и набрал номер.

- Дежурный слушает,- отозвались на том конце.
- Генерала мне позовите, любезный,- распорядился Перовский.
- У нас тут еще три ночи, вообще-то. Генерал спит,- ответил дежурный.

Перовский развернул видеофон так, чтобы его лучше было видно, приблизился вплотную и отчеканил:

- Если вы, любезный, не разбудите его через пять минут, завтра будете дежурить там, где в это время уже десять утра!



***

До рассвета оставалось два часа, и прохожих попадалось немного. Некоторые, заспанные, равнодушно проходили мимо, некоторые испуганно прижимались к стенам домов. Были такие, кто спешил к ближайшей видеофонной кабине – из тех, кто опознал виденного в новостях пропавшего киборга. «Наплевать»,- думал Фаер, шлепая по щиколотку в свежевыпавшем снегу,- «Теперь на все наплевать. Меня это больше не касается».



***

- Быстрее, быстрее!- торопил Репьев,- Игорь, не копайся, допивай живей!
- Он же горячий!- отозвался Игорь возмущенно, переливая кофе в пиалу, чтобы побыстрее остыл.
- Три минуты на все про все!- отрезал Иван,- О, дьявол! Это чьи ботинки тут валяются?
- Штольца. Он так и не вернулся за ними,- сказал Олег.

Репьев озадаченно почесал небритый подбородок.

- Вот кто лучше всех спал в эту ночь…
- Надо бы вернуть, а то в тапках пойдет. Игорь, позвони к соседке.
- Угу,- снова полусонно буркнул Игорь, запихивая в себя бутерброд.

Он потянулся к видеофону и вдруг обратил внимание на лежащий рядом флэш-блок. Судя по индикатору, начисто стертый. Игорь выдернул лежащий под ним листок бумаги с четкими карандашными строчками и прочел:

Шелест ветра город будит,
Шевелит огонь свечи:
Что-то будет,
Что-то будет,
Что-то движется в ночи…
Рассекают
Тьму
На части
Чёрной сетью
Провода.
Приближается несчастье,
Надвигается беда.
За спиной
Застыла будто
Тень
Без тела и лица -
То ли чёрта,
То ли Брута,
То ли Гамлета-отца.
Бьётся
В клетке тела
Разум -
Надвигается беда.
Громче,
Звонче с каждым разом
В кухне капает вода -
Переполненная бездна
Пиалы
Дрожит слегка.
Наступает
Час
Быка.
Что несёт он - неизвестно.
Ангел смерти за стеною
Пролетает в тишине.
Нет, сегодня не за мною…
Нет, сегодня не ко мне…
Чёрный сумрак
Дышит ядом.
В кухне
Капает
Вода…
Ангел кружит
Рядом,
Рядом…
Где опустится?
Когда?
Кто
Тот самый
Невезучий?
Кто
Тот самый аноним,
Что сегодня
Вслед за ним
Полетит в ночные тучи?
По спине озноб -
Волной.
Сердце вскачь куда-то мчится.
Что-то вскорости случится...
Ангел кружит за стеной,
Словно красный апельсин,
Шар луны сжимает в жмене,
Выжигая в небе -
"Мене,
Мене,
Текел,
Упарсин…"

- Что это на тебя нашло, братище?- спросил Игорь.

Олег смял листок, сунул его в карман и посоветовал:

- Не бери в голову.

Сообщение отредактировал OhotNIK: 15 August 2009 - 11:38


#56 OhotNIK

OhotNIK

    ворошиловский стрелок

  • Жители HomeNet
  • PipPipPipPipPipPip
  • 4,405 сообщений

Отправлено 15 October 2009 - 21:41

Роман закончен и откорректирован. В сеть выкладывать полностью не хочу, чтобы не иметь проблем с издателями. Желающим дочитать кину ссылку в личку на полную версию.

#57 tuchka

tuchka

    Местный

  • Жители HomeNet
  • PipPip
  • 869 сообщений

Отправлено 16 October 2009 - 18:43

мне пожалуйста ссылку =)

#58 Зябка

Зябка

    Пришедший

  • Жители HomeNet
  • 6 сообщений

Отправлено 22 October 2009 - 00:47

Очень интересно! Сюжет захватывает. Язык живой и яркий. Хочу ещё.

#59 Монгол

Монгол

    2 метра безобразия

  • Жители HomeNet
  • PipPipPipPipPip
  • 3,617 сообщений

Отправлено 25 March 2010 - 17:52

А можно ссылку в личку?




Количество пользователей, читающих эту тему: 0

0 пользователей, 0 гостей, 0 анонимных